Нет понятия объективной красоты или объективного смысла. Никогда. Нигде.
То что входит в картину мира и сферу интересов одного, может быть наглухо закрыто для другого.
Есть очень емкое, на мой взгляд, понятие «резонанс». То есть объекты / явления, которые по вибрационному подобию вызывают бессознательный отклик в теле: мурашки / «бабочки в животе» / «ток по венам» / ощущение расширения или сжатия. Тело не обманешь, в отличие от ума, которому можно шепнуть: «Пс, все говорят, что это красиво. А вот это принято высмеивать».
В советское время инакомыслие лечили воспроизведением угодных государству установок. Знаете, как лечили Михаила Шемякина от буржуазного искусства в психбольнице? «Раздевали догола, привязывали к столу в комнате небольшой. Наушники надевают, укол, ты весь в проводах. Произносили — «Репин», «Шишкин», «Айвазовский», и вдруг истошный крик — «Пыкассо». Так пытались выработать рефлекс на правильных художников и вызвать отторжение буржуазного искусства».
Отвоевали Пикассо, повесили в главных музеях страны. Правда, видеть в инакомыслящих — врагов — не перестали.
Люди снова и снова выбирают путь, указанный умом, и постепенно утрачивают природную связь с телом. Прабат, кстати, говорил:
Ум умный, но хитрый. Тело глупое, но честное.
В Индии, когда люди на улицах видели нас с антеннами, они спрашивали: «Вы ученые?» И искренне интересовались, что за наука. В России скорее услышишь: «Вы идиоты?» Понимания не требую, но вот с этикой у нас как-то значительно хуже.
У меня есть теория, что люди через слова никогда не смогут услышать друг друга.
Я имею в виду чистую передачу: тот смысл, который был заложен одним человеком, никогда не дойдет до другого в том виде, в котором был отправлен.
Из-за уникальных личных установок и опыта каждого из нас. И когда мы говорим «петух», самые близкие по духу люди услышат «курица», а далекие в лучшем случае услышат «мамонт», в худшем — «ВРАГ».
И в этом мире мы пытаемся донести смыслы через слова.
А зорко только сердце. И тело, если его не отправили в отставку.